Суббота, 23 июня

2 Пар (2 Chr) 24, 17-25; Пс 89; Мф 6, 24-34

По смерти Иодая, пришли князья Иудейские и поклонились царю; тогда царь стал слушаться их. И оставили дом Господа, Бога отцов своих, и стали служить деревам посвящённым и идолам, — и был гнев Господень на Иуду и Иерусалим за сию вину их. И Он посылал к ним пророков для обращения их к Господу, и они увещевали их, но те не слушали. И Дух Божий облёк Захарию, сына Иодая, священника, и он стал на возвышении пред народом, и сказал им: так говорит Господь: для чего вы преступаете повеления Господни? не будет успеха вам; и как вы оставили Господа, то и Он оставит вас. И сговорились против него, и побили его камнями, по приказанию царя, на дворе дома Господня. И не вспомнил царь Иоас благодеяния, какое сделал ему Иодай, отец его, и убил сына его. И он, умирая, говорил: да видит Господь и да взыщет! И, по истечении года, выступило против него войско Сирийское, и вошли в Иудею и в Иерусалим, и истребили из народа всех князей народа; и всю добычу, взятую у них, отослали к царю в Дамаск. Хотя в небольшом числе людей приходило войско Сирийское, но Господь предал в руку их весьма многочисленную силу за то, что оставили Господа, Бога отцов своих. И над Иоасом совершили они суд. И когда они ушли от него, оставив его в тяжкой болезни, то составили против него заговор рабы его, за кровь сына Иодая, священника, и убили его на постели его, и он умер. И похоронили его в городе Давидовом, но не похоронили его в царских гробницах. 2 Пар (2 Chr) 24, 17-25

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 89

Припев: Вовек сохраню ему милость Мою.

«Я поставил завет с избранным Моим, *
клялся Давиду, рабу Моему:
навек утвержу семя твоё, *
в род и род устрою престол твой».

Вовек сохраню ему милость Мою, *
и завет Мой с ним будет верен.
И продолжу вовек семя его, *
и престол его — как дни неба.

Если сыновья его оставят закон Мой, *
и не будут ходить по заповедям Моим;
если нарушат уставы Мои, *
и повелений Моих не сохранят.

Посещу жезлом беззаконие их, *
и ударами — неправду их;
милости же Моей не отниму от него, *
и не изменю истины Моей.

В то время: Иисус сказал ученикам Своим: Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут? Ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, тем более заботится о вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: «что нам есть?» или: «что пить?» или: «во что одеться?» Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш небесный знает, что вы имеете нужду во всём этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своём: довольно для каждого дня своей заботы. Мф 6, 24-34

«Не можете служить Богу и маммоне»

 

Человеку, взявшему на себя смелость возвещения Истины, всегда трудно в этом мире. Веками люди уподобляются иудеям, затыкавшим себе уши, чтобы не слышать первомученика Стефана.  Мы боимся духовной правды даже не за ее обличительный смысл, а за скрытый в ней призыв к служению Богу.  Сегодняшние слова Иисуса не заботиться о завтрашнем дне и материальной стороне жизни пугают нас, потому что мы, не вдумавшись, приписываем им абсурдное требование быть раздетым и голодным.  А какой нормальный человек хочет этого? И, если мы нормальны и адекватны, нужно ли нам слушать того, кто к этому призывает? Но Иисус – не клошар и не асоциальный тип, Ему неугодна безответственность человека за свою жизнь – в том числе, и за ее материальную сторону. Он говорит о другом, о греховном желании поклоняться одновременно Богу и маммоне, точнее, о превращении материальных забот  в культ, а отношений с Богом – в ритуальное средство, этот культ обслуживающее. Именно эта ситуация делает  христианина  язычником, верующим в свечку, а разумного человека – слепцом, путающим белое с черным и в конечном счете убивающим Бога в своем сердце, как впавшие в идолопоклонство иудеи убили Захарию.  Причем последнее не значит, что человек стал злодеем или преступником.  Убить Бога можно, сохранив житейскую  порядочность, чередой «разумных» шагов, уводящих нас от Его призвания.  Бог подсказывает сердцу призвание историка или врача, но маммона тут же напоминает, что это чревато маленькой зарплатой, и лучше бы пойти в юристы или в финансисты. Сами по себе эти профессии  очень нужны, но выбирая их без призвания, что мы делаем с Богом, и кому  на самом деле служим? Бог показывает путь помощи людям и через это - призвание к служению Ему,  но маммона не дремлет: тебе больше всех надо, хочешь стать нищим?  Не будь фанатиком, работай для себя  в процветающей фирме и пару раз в год, как все, ходи в церковь.  В этом нет ничего плохого, но если мы были призваны к другому – кого мы в реальности любим, а кого ненавидим?    

Russian